Идеей интервью с Дмитрием Быстровым я загорелась сразу, как только поняла, кто будет руководить новой школой имени Героя России Ерёменко. Дело в том, что изначально Дмитрий по образованию не педагог, а мы познакомились с ним шесть лет назад, когда в Москве в РУДН проходил один из этапов конкурса «Учитель будущего».
Школа для всех…
Тогда Быстров работал в школе Уваровского района и совмещал обязанности завуча и учителя ОБЖ. А еще вел кружки: туристический и по безопасности дорожного движения. Дмитрий и его жена – выпускники проекта «Учитель для России». Это программа, привлекающая выпускников непедагогических вузов к преподаванию в школах и обеспечивающая их подготовку.
Потом, уже как руководитель этого проекта, Быстров успел поработать со школами Ямала, в том числе в Яр-Сале – самой большой школой-интернатом в стране, где учатся дети из семей, ведущих традиционный образ жизни и кочующих с оленями.
– Летишь на вертолете зимой – ничего нет на много километров вокруг. И вдруг – станция, как будто на Луне. Появляются домики. Дальше – опять ничего. Приземлились, – а там всё то же самое: учителя, дети, те же проблемы образовательного процесса, те же радости и успехи. Всё одинаково, но место другое, люди другие – и это интересно, – рассказывает он.
Там же, кажется, окончательно сложилась его профессиональная вера: всё решает учитель, которому интересно.
В Бокино, как и во всех школах Тамбова, учатся по триместрам. Первые пять учебных недель – позади. Почти тысяча детей первых-десятых классов освоились в новом здании.
Проектная мощность – 40 классов. Здесь нет отборочных собеседований и нет отбора вообще – и это не декларация, а позиция, которую Быстров постоянно повторяет:
– Это школа для всех, кто хочет в ней учиться. Мы рады каждому ребенку, который приходит. У нас нет отбора.
Директор говорит, что если бы его попросили описать свою школу одной фразой, он именно так и сказал бы – школа для всех. И это здорово.
Ученики приезжают и из самого Тамбова. На свободные места принимали тех, кто просил перевестись, – никому не отказали. В пятом классе пришлось открыть пятую параллель: запрос был большой. Единственное осознанное «нет» здесь – одиннадцатым классам. Их в школе пока нет, и это не пробел, а экспертное решение.
Интересы ребенка здесь просчитаны даже в мелочах. Ресурсный класс оборудован и ждет запроса, ассистент и тьютор уже приняты, работают педагоги-психологи, дефектологи, логопеды. Быстров знает, чего стоило всего этого добиться в системе:
– Инклюзия – очень сложная история. И ресурсные классы – один из инструментов для безболезненной реализации.
Человек из настоящего
До должности директора «Школы – Центр технологического образования имени Героя Российской Федерации А.М. Ерёменко» у Быстрова был длинный и не самый очевидный путь. Он родом из Ташкента, но семейные корни тамбовские – дед родом из уваровского села Нижний Шибряй. Окончил социологический факультет, рассматривал вариант уйти в молодежную политику – и передумал. Пошел по школам: может, нужны руки?
Это был 2013 год. Дальше – по накатанной «сельской траектории»: информатика в старших классах, технология, ОБЖ, педагог-психолог, завуч, расписание, замены по половине предметов.
– И завхоз, и завуч, и рабочий по благоустройству. И артист, и работник сцены, и режиссер, – перечисляет Быстров и улыбается.
При этом уверен Быстров:
– В школу надо идти к учителю. Это самое главное.
Команда, которая пришла за смыслом
В коллективе – 130 работников, из них 105 педагогов. Больше половины имеют высшую и первую квалификационные категории, средний возраст – 40 лет, но при этом 40 процентов – со стажем меньше пяти лет.
Учителя, кстати, пришли сюда не за космическими интерактивными панелями.
– В нашей профессии важно самим сохранять интерес и любопытство. Учителя выбирали такой вариант развития своей профессиональной траектории — и переходили в эту школу. И, конечно, за учителями переходили дети, – объясняет директор. – Есть расхожая фраза, что все реформы образования заканчиваются закрытой дверью учительской.
Быстров объясняет: именно учитель остается с детьми, а не методические рекомендации. И от того, как педагог построит работу и насколько ему самому интересно жить, зависит, насколько интересно в школе будет детям.
Учитель в понимании Дмитрия – личность, которая показывает ребенку, как справляться со сложными ситуациями, как радоваться, как грустить, как думать, какие подходы принимать, от каких отказываться.
Себя в этой системе он видит «играющим тренером». Ведет один час в неделю – свой урок, который он за пять недель ещё ни разу не пропустил.
– Если директору можно опаздывать, то можно и учителю, а значит, и ученику.
Той же внутренней честности подчинено и общение с коллективом:
– Если мы вместе решаем что-то делать, то, значит, люди уже взяли на себя обязательства. Я работаю со взрослыми, и они несут ответственность за свои решения и поступки. Так – честно.
– Вы будете строгим, требовательным директором? – не могу не спросить.
– Надеюсь, что я буду просто искренним человеком. Ставить понятные задачи, вовремя о них спрашивать, договариваться о зонах роста. И воспринимать обратную связь от коллег.
Розенталь и мрачный оптимист
Ощущение после часа в этой школе – странное. Хочется не встать по стойке смирно, а просто побыть здесь еще. Школа – доброжелательная. Это чувствуется еще до того, как начинаешь анализировать.
– Вы идеалист?
– Нет! – спешно отвечает директор. – Я про плохое всё время думаю. Считаю, что это хорошо: ждешь одного, а когда случается хорошо – радуешься.
За этим «пессимизмом» прячется конкретное исследование. Он вспоминает эксперимент психолога Роберта Розенталя, который показал, что ожидания учителя влияют на успеваемость учеников. В начале года случайным образом отобрали часть детей и сообщили учителям, что эти ребята обладают высоким потенциалом. Через год у «избранных» учеников действительно вырос показатель IQ – учителя уделяли им больше внимания.
– В школах же иногда практикуют: в «А» класс – умные, в «Б» – красивые, в «В» – кто остался. Мы так не делали. Дети же приходят с каким-то образовательным опытом. Но можем ли мы быть уверены, каким был их путь? Нет. Можем предположить? Конечно. Значит, нельзя принимать решения, используя имеющиеся данные. Мы не можем исходить из того, чего не знаем, и думать, что что-то знаем.
Формула самостоятельности по Быстрову укладывается в три фразы:
– Самостоятельность предполагает наличие выбора в школе. А наличие выбора – ответственность за него. Нельзя по окончании обучения в школе говорить: «Вы такие несамостоятельные», если дети ни разу ничего не выбирали сами.
Перед каникулами в актовом зале школы собрали детей и предложили формат открытого микрофона. Их просто спрашивали: как дела, как они себя чувствуют, что нравится, что хотят поменять.
В этом и весь секрет новой школы в Бокино – не в семи лабораториях и не в 250 камерах видеонаблюдения, а в вопросе, который директор задает детям каждый день. Еще и спрашивает так, будто ответ – самый важный документ из министерства, который он получит за день.
А в это время в коридоре снова что-то падает, кто-то бежит, шумит, смеется, плачет. В кабинетах получают пятерки и двойки, радуются и огорчаются. Территория неожиданностей работает штатно – в школе всегда что-то происходит. Хорошее, плохое – но происходит.
– Ты живешь, – говорит на прощание директор Быстров.
И, кажется, именно за этим в школу и идут.
