Меньше месяца назад новым уполномоченным по правам ребенка в Тамбовской области стала Ольга Лапшина. Вдова Героя России Артура Лапшина до этого назначения занимала пост советника главы региона Евгения Первышова, курирующего связь областного правительства с фондом «Защитники Отечества». У Лапшиной два высших образования, за плечами – работа в школах и на управленческих должностях. А еще – глубокая личная мотивация помогать детям.
Первое интервью на посту детского омбудсмена Ольга Лапшина дала нашему изданию. Поговорили о первых шагах в новой должности, ключевых направлениях работы и самых острых проблемах, стоящих перед институтом защиты прав детей сегодня.
– Ольга Витальевна, с кем из представителей государственных учреждений и ведомств, общественных организаций Вы уже успели познакомиться в рамках новой должности?
– Первое знакомство произошло на 25 м съезде региональных уполномоченных по правам ребенка. Там я встретилась с коллегами из разных регионов. Это действительно дружная семья, готовая поддержать и подсказать. Особенно теплые отношения сложились с уполномоченными из Липецкой и Калужской областей.
Взаимодействую пока в основном с теми, кто шел со мной вместе по линии советника главы по поддержке участников СВО. Но уже познакомились с руководителем регионального отделения Российского общества «Знание» и запустили проект Всероссийской родительской гостиной. На первой встрече говорили о том, что значит быть ответственным гражданином в 14-17 лет, как личный пример родителей формирует мировоззрение подростка и как мягко направить интерес ребенка к социально значимым делам.
Плотно взаимодействуем с министерством образования. Радует, что все настроены на результат и взаимную помощь.
– Расскажите подробнее о принципах работы уполномоченного по правам ребенка. Кому вы подчиняетесь, как строится взаимодействие с другими органами власти?
– Уполномоченный по правам ребенка, как и уполномоченный по правам человека, не подчиняется напрямую какому-то органу власти. Деятельность строится на принципах сотрудничества. Как детский омбудсмен взаимодействую с уполномоченным при президенте Российской Федерации по правам ребенка Марией Львовой Беловой.
Ключевое взаимодействие на региональном уровне выстраивается с губернатором. Это дает значительный эффект для защиты прав и благополучия детей, выстраивается системный подход – от выявления проблем до их решения на региональном уровне. Фактически выступаю в роли независимого координатора: помогаю наладить обмен информацией, устранить дублирование функций, выстроить четкие алгоритмы действий при выявлении нарушений прав детей или возникновении кризисных ситуаций.
– Какие направления работы Вы считаете приоритетными на посту уполномоченного?
– Сейчас основной вектор, обозначенный президентом Владимиром Путиным и детским омбудсменом Марией Львовой Беловой, – это семьесбережение. Мы должны и дальше снижать число детей в интернатных учреждениях за счет развития семейных форм устройства, контролировать условия проживания в детских домах и обеспечивать защиту жилищных прав сирот. Инструменты для этого есть: оказание помощи семьям в трудной ситуации, помощь в трудоустройстве и лечении родителей от зависимостей, индивидуальное сопровождение. Главная цель – сделать все возможное для того, чтобы дети оставались в семьях. Только когда исчерпаны все методы помощи, рассматривается вопрос о направлении ребенка в учреждение.
Уверена, что благодаря поддержке нашего губернатора Евгения Первышова удастся прийти к комплексному улучшению положения детей в регионе. Хочу, чтобы родители и дети знали, куда обращаться за помощью, а механизмы защиты прав стали еще более прозрачными и доступными. Наша команда будет и дальше работать над решением реальных проблем, а не на формальные показатели. В центре внимания института детского омбудсмена – благополучие каждого ребенка.
– Одна из острых проблем – буллинг в школах. Как Вы видите пути ее решения?
– По всей стране активно ищут способы борьбы с травлей в образовательных учреждениях: эта проблема актуальна не только для школ, но и для ссузов, где учатся несовершеннолетние.
В Госдуму уже внесли инициативу о создании единого центра, который будет разрабатывать стандарты профилактики буллинга, вести мониторинг ситуаций, обеспечивать межведомственную координацию служб. Также разрабатывается законопроект о профилактике буллинга – он закрепит само понятие школьной травли и обязанность школ фиксировать каждый случай. В серьезных ситуациях будут подключаться полиция и комиссия по делам несовершеннолетних
Но начинать нужно с работы с семьями. Плохих детей не бывает – бывают ситуации, когда родители по разным причинам не смогли вовремя заметить проблему. Дети черпают модели поведения извне, если не получают нужной поддержки дома.
– Как защитить учителей и выстроить здоровые отношения в школе?
– Необходимо законодательно защищать педагогов. В школе нужен не просто медиатор, а конфликтолог – специалист, который профессионально разбирается в конфликтных ситуациях. Важно разработать четкую карту действий: права и обязанности детей, учителей, родителей; алгоритмы взаимодействия школы и психологических центров; механизмы поддержки всех участников образовательного процесса. Без этого мы рискуем потерять квалифицированных педагогов.
– А как бороться с кибербуллингом и обеспечить безопасность детей в сети?
– Запрещать доступ в интернет бессмысленно: дети все равно найдут способ туда попасть. Нужно вводить уроки кибербезопасности и «цифровой гигиены» в школах, обучать детей правовому просвещению в онлайн-пространстве. Считаю, что стоит постепенно открывать доступ к интернетресурсам с 14 лет. И, конечно, важно объяснять риски и правила поведения в сети.
Дети сегодня растут в цифровой среде, и наша задача – научить их безопасному и осознанному использованию технологий.
– Что скажете о проблеме абортов и бэби-боксов?
– Это сложные и неоднозначные темы. Бэби-боксов у нас в регионе нет, и пока их появление не планируется. По ним есть двоякое мнение. С одной стороны, это шанс спасти ребенка, предотвратить трагедию с соблюдением анонимности для матери. С другой, они не решают проблему, а лишь лечат следствие. К тому же есть психологический барьер для женщин, в том числе из-за страха попасть в поле зрения камер видеонаблюдения.
По абортам в Тамбовской области хорошая динамика: регион на восьмом месте в России по проценту отказов от прерывания беременности. Из 867 женщин, обратившихся за абортом, половину удалось отговорить с помощью кабинетов медико социальной помощи. Семь из восьми частных клиник добровольно отказались от лицензии на проведение абортов.
– Есть ли какие-то особые задачи в работе с детьми участников СВО?
– Да, этим детям нужно особое сопровождение, особенно при адаптации в школе. Им может потребоваться помощь тьютора и психолога. Мой личный опыт показывает, как важно вовремя заметить тревожность ребенка и оказать поддержку – это помогает избежать проблем с успеваемостью и социализацией.
– Ольга Витальевна, спасибо за беседу. Надеемся на информационное сотрудничество.
